Мировая энергетическая карта стремительно меняет свои очертания. Как сообщает издание The Times, нынешняя структурная перестройка рынка — это не просто временная турбулентность, а фундаментальный сдвиг, вызванный геополитическим противостоянием США и Ирана. Закрытие Ормузского пролива, одной из важнейших артерий мировой торговли, заставило крупнейших потребителей нефти в экстренном порядке искать обходные пути. И этот поиск уже привел к неожиданным результатам: расстановка сил в глобальной отрасли изменилась навсегда.
Главным сюрпризом кризиса стали страны, которые еще вчера не рассматривались как серьезные игроки на нефтяной арене. Возьмем, к# примеру, Гайану. Имея население менее одного миллиона человек, эта страна совершила невероятный рывок, запустив добычу почти одного миллиона баррелей в сутки. При общих запасах в 11 миллиардов баррелей, Гайана демонстрирует колоссальный потенциал: добыча на шельфе стартовала в 2019 году, а к 2030 году объемы поставок, по прогнозам аналитиков, могут удвоиться.
Но Гайана — не единственная «восходящая звезда». Новые богатые месторождения обнаружили у берегов Намибии и Кот-д’Ивуара, а Уганда активно готовится к началу собственной добычи. Параллельно с этим меняются и потребительские привычки гигантов. Китай и Индия, стремясь снизить свою критическую зависимость от Ближнего Востока, переориентировали закупки на Бразилию и Африку. В результате на мировом рынке начинает оформляться новый мощный альянс — так называемый «Американский квинтет», в который вошли США, Канада, Бразилия, Аргентина и Гайана. Этот блок фактически формирует новые правила игры в обход традиционного ОПЕК.
Страны Персидского залива, понимая, что старая модель может не срабонент, не собираются терять свои доходы. Чтобы сохранить бизнес, они инвестируют миллиарды долларов в создание альтернативной инфраструктуры. ОАЭ форсируют строительство второго трубопровода к порту Фуджейра, а Саудовская Аравия наращивает мощности, ориентированные на Красное море. Согласно оценкам инвестиционного банка Goldman Sachs, к 2028 году эти альтернативные маршруты способны перекрыть до 60% тех объемов нефти, которые раньше неизбежно проходили через Ормузский пролив.
Разумеется, у этой медали есть и обратная сторона. Новые логистические цепочки полны рисков. Танкеры, идущие через Красное море, остаются легкой мишенью для атак хуситов, а любая переориентация потоков неизбежно влечет за собой рост транспортных издержек. Тем не менее, сам факт диверсификации поставок делает влияние Ирана на мировой энергетический рынок всё менее значимым.
Ситуация в самом проливе остается крайне напряженной. Конфликт между США, Израилем и Ираном, вспыхнувший в феврале, фактически парализовал судоходство через этот стратегический узел. 8 августа генерал Хосейн Мохабби, представляющий Корпус стражей исламской революции (КСИР), подчеркнул:
возобновление свободного движения через пролив не зависит от дипломатических контактов Тегерана и Омана. Ключевым фактором станет решение США принять условия Ирана и прекратить вмешательство в дела региона.
Тем не менее, дипломатические подвижки есть. Как сообщает издание Fars, Иран и Оман достигли предварительной договоренности о временном регламенте судоходства. Согласно плану, суда будут использовать северный коридор у побережья Ирана для входа и южный коридор у берегов Омана для выхода. По истечении срока действия этого соглашения будет внедрена новая схема: контроль за входом судов возьмет на себя Иран, а за выходом — Оман, при этом в процесс будут включены и специальные сборы.
Несмотря на эти договоренности, оптимизм экспертов сдержан. Специалисты Международного валютного фонда полагают, что даже в случае полного открытия Ормузского пролива, на восстановление прежних объемов поставок нефти уйдет не менее двух-трех месяцев.
