Надежда на правосудие за пределами спортивных трибун: Камила Валиева направила жалобу в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), пытаясь оспорить вердикт Спортивного арбитражного суда (CAS). На данный момент инстанция уже приняла исковое заявление к рассмотрению.
Этот юридический маневр осложняется политическим контекму: после того как Россия вышла из-под юрисдикции ЕСПЧ в 2022 году, европейские судьи перестали принимать жалобы по новым инцидентам. Единственный шанс для российских заявителей — доказать, что события, ставшие предметом спора, произошли до 16 сентября 2022 года. Случай с Валиевой как раз подпадает под этот временной коридор.
Хронология скандала уходит корнями в декабрь 2021 года, когда антидопинговые специалисты РУСАДА отобрали у фигуристки пробу. Однако мир узнал о присутствии триметазидина в ее организме лишь 8 февраля 2022 года — в самый разгар зимних Олимпийских игр в Пекине. Итогом этого разбирательства стали тяжелые санкции: в январе 2024 года CAS вынес решение о четырехлетней дисквалификации, действие которой началось еще с 25 декабря 2021 года. В октябре того же года Федеральный суд Швейцарии поддержал этот вердикт, отказав спортсменке в апелляции и обязав её оплатить судебные издержки в пользу WADA и Международного союза конькобежцев (ISU).
Для карьеры Валиевой последствия оказались катастрофическими: аннулированы титулы чемпионки Европы, победы на Гран-при России и чемпионатах. Более того, под удар попала и вся российская сборная, лишившаяся золотой медали в командном турнире в Пекине и вынужденная довольствоваться бронзой.
В своей жалобе адвокаты фигуристки делают ставку на нарушение фундаментальных прав, закрепленных в Европейской конвенции. В частности, речь идет о статье 6 (право на честный суд), статье 8 (защита частной и семейной жизни) и статье 13 (право на эффективную юридическую защиту).
Экспертное сообщество разделилось в оценках перспектив этого дела. Илья Чичеров, управляющий директор московского офиса SILS International Lawyers, подчеркивает, что ЕСПЧ — это не спортивный арбитраж. Он не будет пересматривать наличие или отсутствие запрещенного вещества. Его задача — проверить, насколько соблюдались процессуальные нормы. По словам Чичерова, после того как CAS вынес решение, а швейцарский суд проверил его на предмет формальных ошибок, спортивные механизмы исчерпаны. Теперь вопрос лишь в том, соответствовал ли сам процесс стандартам прав человека.
Спортивный юрист Евгений Морозов видит в этом действии логичный шаг. Для Валиевой это способ получить независимую правовую экспертизу и защитить свою репутацию. Однако он предостерегает от излишнего оптимизма: даже если суд признает нарушения в процедуре, сам факт допингового нарушения не будет аннулирован, а результаты соревнований вряд ли изменятся.
Наиболее вероятный сценарий успеха, по мнению Ильи Чичерова, заключается в том, что ЕСПЧ признает отдельные элементы процесса некорректными. Защита, скорее всего, будет апеллировать к тому, что при рассмотрении дела не учли несовершеннолетний статус спортсменки и то, как дисквалификация разрушает её профессиональное будущее. Если нарушения будут доказаны, Швейцария может столкнуться с необходимостью выплатить компенсацию.
Несмотря на то, что шансы на пересмотр спортивного результата эксперты называют «ничтожно малыми», решение ЕСПЧ может создать важный премус для всей мировой спортивной системы, особенно в вопросах защиты прав несовершеннолетних атлетов. Но ждать окончательного вердикта придется очень долго — Чичеров прогнозирует, что решение может не появиться даже в 2027–2028 годах.
